RSS

Георгий #Гонгадзе. Первый в Небесной сотне

марта 23, 2016

rodina Gongadze1

Мне было 20 лет, на календаре – 4 сентября 2000 года, начался четвертый курс Института журналистики. Мы стояли на крыльце гигантского здания бывшей Высшей партийной школы, которое стало домом для самого престижного вуза страны – Института международных отношений. Но, благодаря родственным связям первого директора Института журналистики Анатолия Москаленко с первым президентом Украины Леонидом Кравчуком, наш факультет тоже получил прописку в этом здании. Между двумя институтами была незаметная и взаимная нелюбовь, но мы научились сосуществовать, учась в две смены.

Это был понедельник, первый день после каникул, когда все делились воспоминаниями о том, как мы провели лето. Лето для журналистов – это был особый период – мы пытались устроиться на летнюю практику в какую-то редакцию, чтобы остаться потом там работать. Я ходил на “Новый канал”. Но моя попытка закрепиться была не очень успешной – сюжеты, которые я снимал, так и не смонтировали, и единственное, на что я мог рассчитывать – это выполнять технические функции, принимать перегоны сюжетов от журналистов из областных центров.

Одним словом, по итогам лета хвастаться было нечем, и когда после третьей пары, в полседьмого вечера мы вышли на улицу, я больше слушал других. Рядом оказался мой сокурсник Денис Самыгин, неунывающий одессит, который рассказывал, что устроился работать журналистом на новый сайт – “Чемпион”. “Чемпион” – это спортивный сайт, который создал Гонгадзе. А Гонгадзе – это тот, который запустил сайт “Украинская правда”, – объяснял Денис.

На тот момент “Украинской правде” уже было полгода – они стартовали в апреле 2000 года, в день референдума Кучмы, который пытался получить дополнительные авторитарные полномочия, не предусмотренные Конституцией. В мае-июне 2000-го сайт уже начали читать – аудитория подбиралась к тысяче человек. Летом за Гонгадзе началась слежка, он написал жалобу генпрокурору Потебенько, которую тот с особым цинизмом отправил в прокуратуру Львовской области – хотя слежка велась в Киеве. В августе 2000 года редакция, чтобы переключиться с этого кошмара, ушла на каникулы.

“Серега, но у них есть вакансия в Украинской правде, – сказал мне однокурсник. – У них после летних каникул не осталось журналистов, кто бы писал. Поедь, поговори с Гонгадзе”.

Я поехал в тот же вечер. Дом на Владимирской, если идти вниз от Льва Толстого – он будет последний слева, перед перекрестком с Саксаганского. Офис “Украинской правды” находился на последнем этаже, справа от лифта, в арендованной трехкомнатной квартире. Позвонил в дверь. Уже не помню, кто открыл, но хорошо помню, что было дальше. Сама редакция находилась в двух смежных комнатах, а в третьей жил друг Гонгадзе Коба Алания. Та комната, куда позвал Гонгадзе, была прямо напротив входных дверей. И там не было света. На улице были уже сумерки, и мы сидели в темноте. Гонгадзе небрежно бросил – мол, ерунда, поговорим и так. Тем более падали блики от компьютера.

Разговор длился минут пять. Спросил, интересуюсь ли я политикой и готов ли работать журналистом на новостях. Объяснил, что уже начался политический сезон, а рабочих рук в редакции нет – из-за слежки за время каникул ушли трое журналистов. В соседней комнате горел свет, и за компьютером сидела девушка, которая была поглощена текстом на мониторе. Повернувшись в пол оборота, она сказала, что ее зовут Алена Притула, а журналист надо прямо сейчас, начиная с завтрашнего дня. Я согласился, не понимая, что принял, возможно, самое важное решение в жизни. Cпустя 12 дней Гонгадзе исчез, а я проработал в “Украинской правде” 14 лет.

Так вышло, что при всем при этом я видел Гонгадзе всего несколько раз. Я говорил с ним на “Вы”, потому что мы не успели нормально познакомиться. Он – нет, не входил, а врывался в редакцию – после какого-нибудь бурного дня в парламенте. Обильно жестикулируя, шутя, крича, он рассказывал о чем-то, что я тогда понимал в очень общих чертах: депутат Волков – “тот, который директор парламента” (по-нашему это называется “смотрящий”) – не допустил Гонгадзе на встречу с журналистами. Влиятельный тогда депутат был обижен на публикацию Украинской правды. Гонгадзе не подбирал слов, казалось, он готов был наброситься на Волкова, если бы он оказался сейчас под рукой. Но, покурив, успокоился.

Я не знал Гонгадзе, но он сыграл самую главную роль в моей жизни, предложив ту работу. О его исчезновении я услышал 17 сентября из новостей по телевидению. Это был канал Интер, итоговая программа – я только не помню, кто ее вел в то воскресенье – Марина Остапенко или Ирина Геращенко.

Сперва это было похоже на сюрреализм. “Гонгадзе исчез? Да нет, загулял где-то”, – говорили все вокруг. А фабрика лжи в администрации президента уже продуцировала фейки, зная наверняка о его смерти – то Гонгадзе видели в баре “У Эрика”, то на его имя купили железнодорожный билет в России, то советовали его поискать на территории грузинского посольства. Это безумие продолжалось полтора месяца. А потом был день, когда Алена не появилась утром в офисе. А когда появилась, стало понятно, что случилась катастрофа. В Тараще нашли обезглавленное тело. Еще через две недели мы услышали голос Кучмы: “Подонок, грузин, бля, грузин…”. Потом было то, о чем уже знает вся страна…

Он оставил после себя не просто сайт, который вы сейчас читаете – а украинский интернет как несломленный бастион свободы слова. Он оставил после себя двух дочерей, уже девушек, Соломию и Нану, с которыми я познакомился несколько лет назад – у них, очень похожих на отца, будет блестящее будущее. Он оставил после себя страну, которая после его смерти уже никогда не была такой, как прежде.

Гонгадзе был первый в Небесной сотне.

Спасибо, Георгий, что взял меня тогда на работу.

Сергей Лещенко, журналист, народный депутат Украины, Национальное бюро расследований Украины

704 переглядів

Комментариев нет

No comments yet.

RSS feed for comments on this post.

Sorry, the comment form is closed at this time.

ТАКОЖ ПО ТЕМІ

ОСТАННІ РОЗСЛІДУВАННЯ


БанкИск - Сообщество обманутых банками клиентов
Украина онлайн статистика Спротив. Часопис про свавілля влади та громадський спротив незаконним діям